Репрессированная Сибирью
Кутья из перловой крупы, колядки и щедривки - самые теплые воспоминания об Украине.
Судьба каждого человека вигаптувана нитями разных цветов. В одних преобладают бели, красочные тона, а другим достаются насыщенные темные. Судьба ривнянки Ларисы Колесник будто промережена узором полосами. На ее жизненном пути были много солнечных красок, но часто-густо проникали мрачные, и этой приветливой и милой женщине удалось выстоять и сохранить в душе красоту, чистый свет. Наилучшие ее годы - это беззаботное детство, теплые семейные отношения, темные, - десять лет проживание на спецпоселении в Томский области, и в последующем - клеймо репрессированной, которое мешало полноценно жить...
Голодом, холодом вытравливали дух украинства
- Самым страшным оказался 1950 год, - погружается в болезненные воспоминания Лариса Колесник. - 28 апреля кагебисты ночью ворвались к нам в дом, подняли сонных из кроватей и объявили, что за поддержку бандеривцев мы будем выселены в Сибирь на 25 лет с полной конфискацией имущества. Невзирая на то, что мама лежала больная, ее взяли под руки и бросили в кузов грузовики. А под домом уже стояли «товарищи квартиранты», которые пришли на все готовое, - двухэтажный дом с мебелью, одеждой, приобретенными семейными ценностями. Это был дом моего дяди, где в последнее время проживала я с мамой, ведь сестра Богдана уже скиталась по тюрьмам. Повезли нас к Клеванской тюрьмы, которая была переполнена такими же, как мы, арестованными. Эшелон сформировали где-то за дватри месяцы. Длинным и тяжелым было наше «путешествие» к Сибири. Голодные, грязные, в переполненном вагоне мы должны были сидеть и молчать, потому что кто начинал стучать в закрытые двери, охранники сразу начинали стрелять. Езда так истощила людей, что некоторые просто не могли ходить.
Я с больной мамой попала на работу на Томский лесоперевалочный комбинат, который располагался в поселке Черемошники. Сначала, когда нас привезли, все прибежали смотреть на «бандеровцев». А увидели лишь женщин и детей, и впоследствии уже и не вспоминали о тех «страшилках». Поселили нас в бараках из колод, между которыми были такие щели, что видно тайгу, а зимой снег залетал вовнутрь. Чем могли затыкали те щели, но холод был невероятен, и приходилось спать в одежде. На работу ходили за четыре километра. Она была непосильной для женских рук: распиловка колод и сплавка их по реке. За такой труд платили 350 рублей. Их хватало, чтобы купить 1 кг перловой крупы, 1 кг соли, 0,25 литра масла, ведро картофеля и хлеб. От такого «полноценного» питания здоровье мамы ухудшилось. Когда я обратилась за помощью к медработникам, то они, узнав, что мы спецпоселенцы, ответили: «Вас привезли сюда не выживать, а подыхать». Умерла мама после тяжелой болезни через три года пребывания в Сибири, с мыслью, что сестра Богдана где-то погибла в тюрьме, ведь от 1946 года мы не имели вестей о ней, хотя постоянно посылали запросы.
«Русский народный хор»
Но как тяжело нам жилось, на праздники всегда придерживались народных традиций. На Сочельник обязательно готовили кутью. И пусть из перловой крупы и только пидсоложена сахаром, смаковала она всем. Конечно, готовили и грибную уху (грибы пытались находить в тайге), печеный картофель. Но больше всего о празднике на родине напоминали колядки и щедривки. Ребята делали «звезду» со свечой внутри, переодевались, и на Рождество, Маланку шли ватагой с пением. Собирались вместе родственники, соседи, и образовывалась достаточно большая группа. Неподалеку от нашего «спецпоселения» располагалась психушка, а ее работники жилы вообще рядом с нами. Когда они впервые услышали наши колядки, щедривки, то плакали. А уже после более близкого знакомства мы все вместе решили организовать хор. Руководство комбината позволило собираться в клубе на песни. У бабушек мы отыскали вышитые рубашки, полотенца, изготовили национальные костюмы, и в Томске на олимпиаде художественной самодеятельности заняли первое место. Но не всем это понравилось, кое-кто говорил - «это пахнет национализмом». И нам предложили называться «русским народным хором», от чего мы категорически отказались. После этого наш хор распался.
Семейный корень
Родилась Лариса Колесник поблизости Ровно в селе Колоденко в интеллигентной патриотической семье, а впоследствии семья приобрела землю и поселилась на хуторе Круглом вблизи Городища. Отец был выходцем из Полтавщини, из казацкого хлебопашеского рода, имел высшее сельскохозяйственное образование, которое получил в Чехии, иметь - уроженка села Вовковии Демидивского району Ривненщини, была образована и владела несколькими иностранными языками. Всю свою любовь родители отдавали своим двум дочкам - Богдане и Ларисе, а еще в их сердцах горела искренняя вера в лучше будущее родной земли, за которую сердечно болели. Отец - Петр Колесник - занимался просветительской работой, и одновременно ни на минуту не прекращал борьбы против притеснений украинского языка со стороны польской власти. В повитовом суде Ровно даже рассматривалось дело о том, что он требовал от местного священника отправлять службу понятным родным языком. Из июня 1941 года Петр Колесник работал соучредителем хлебопашеской палаты в Ровно, в январе 1942го - возглавил журнал «Украинский хлебороб», который выходил ежемесячно в издательстве «Волынь».
Госпожа Лариса рассказала, что отец в 1917-1920 годах активно воевал в составе армии УНР на восточной Украине, и атаман Симон Петлюра наградил его почетным нагрудным Крестом. А уже в 1920 роке судьба забросила Петра Колесника на Ривненщину. В то время сюда перебрались многие украинские патриоты. Они гуртували молодежь, творили подполье, распространяли национальнопатриотичну литературу по Волыни. Госпожа Лариса вспоминает, что один из отцовых побратимов Александр Петлюра научил их из Богданой петь гимны - «Еще не умерла Украина» и «Боже Большой Единственный», какие они тайком в постели под одеялом говорили. А уже позже, когда на поприщах Ривненщины началось формирование отрядов УПА, прежние воины армии УНР приняли в этом активное участие. Но никто и не догадывался, что на хуторе Круглом в доме Колесникив в криивци сохраняется оружие, находится состав продуктов, сохраняется основное оборудование типографии газеты «Волынь».
Непослушная девочка - подпольщица
- В 1943 году мне было 13 лет, - рассказывает госпожа Лариса. - Близ нашего хутора на одной территории с составами зерна находились и военные составы. Поэтому отец должен был задание вывезти оттуда часть ящиков с оружием. Доверил эту смертельно опасную операцию своему побратиму Ничипору Мамчуру и мне. Я была малой и не осознавала, какая опасность караулила на нас, а вот отец хорошо понимал риск этого дела. Мы с дядей Ничипором заезжали подводой с зерном на территорию состава, а после его выгрузки туда грузили ящики из оружие и притрушивали сеном. Для того, чтобы немцы не проверяли нас, отец заходил в будку к охранникам и угощал их продукцией из своей молочарни - маслом и сыром, я же притворялась невоспитанной девочкой, цеплялась при телеге, а дядя Ничипир кричал на меня и размахивал кнутом. Таким образом мы трижды вывозили ящики. Ночью пришли повстанцы и оружие забрали. А мама после этого полностью поседевшая. Таким же способом папа несколько раз передавал повстанцам и масло в Острозький район. Моим заданием было помочь переехать подводе через железнодорожный переезд. И опять я цеплялась за сани, а ездовой отгонял меня кнутом. Так под смех немецких охранников мы преодолевали смертельное препятствие. Часто приходилось мне и сестре переносить к тайникам открытки и газеты, которые печатались у нас на хуторе.
Отца арестовали в августе 1943 году за доносом сусидивполякив. Разрешению на свидание с ним нам не давали, но мы узнали, что узников выводят из тюрьмы на копание рвов на околицу города. Тогда я, взяв узелок с едой, попробовала подойти к папе, но на пути стал польский полицай, который ударил его резиновой палкой. Я успела увидеть лишь красную яркую полосу на лице папы. Таким запомнила его на всю жизнь. А вскоре стало известно, что все политзаключенные были расстреляны в урочище Выдумка (в настоящее время ул. Степана Бандеры в Ровно). В тот день в урочище погибло 150 лиц волынской интеллигенции. Хотя общее количество уничтоженных в этом месте узников и евреев достигли трех с половиной тысяч.
В настоящее время Лариса Колесник председатель Ровенского областного общества политзаключенных и репрессированных, член Всеукраинского объединения ветеранов, братства воинов УПА.
Вместе с побратимами она занимается поиском неизвестных могил повстанцев, активно участвует в установлении памятников и памятных дошок, поддерживает прежних политзаключенных. За свой скромный труд госпожа Лариса награждена орденом княгини Ольги.
Одним из своих важных заданий она считает помощь в сборе средств на сооружение храма Святых Сорока Мучеников Севастийских на месте расстрела ее отца и других представителей волынской интеллигенции в урочище Выдумка. По предыдущим подсчетам, стоимость комплекса будет составлять два миллиона гривен. В прошлом году в день 66риччя расстрела общественность Ровно обратилась к канцлеру ФРГ Ангелине Маркель за помощью. Обращение осталось без ответа.